Модные сумки весна-лето 2017

Модные сумки весна-лето 2017

Модная обувь весна-лето 2017

Модная обувь весна-лето 2017

Модные платья весна-лето 2017

Модные платья весна-лето 2017

Модные цвета 2017

Модные цвета 2017

Кир булычев белое платье золушки анализ


Кир Булычев «Белое платье Золушки»

Алгоритм распознавания автора текста, разработанный в 2008 году Львовым Алексеем (creator) для Лаборатории Фантастики, основан на сравнении лингвистического профиля текста с идентичными по структуре лингвистическими профилями авторов для выявления наиболее точного совпадения. Лингвопрофили авторов вычисляются заблаговременно и хранятся в базе данных как массивы усреднённых показателей и их среднеквадратичных отклонений по всем текстам автора. Таких показателей насчитывается более тысячи, часть из которых приведена выше.

Эмпирический подсчёт показал, что совокупный анализ этих данных, взятых в весовых долях, позволяет определить автора романа с точностью 98.79%, рассказа — 84.32% (при условии, что в базе данных имеется лингвистический профиль истинного автора). Алгоритм сложен и обладает рядом инновационных решений, что позволяет достичь высокой точности в сравнении с прототипами, основанными на анализе одних лишь символьных биграмм.

Длина текста, знаков:149702
Слов в произведении (СВП):21575
Приблизительно страниц:75
Средняя длина слова, знаков:5.29
Средняя длина предложения (СДП), знаков:48.72
СДП авторского текста, знаков:65.21
СДП диалога, знаков:37.62
Доля диалогов в тексте:46.27%
Доля авторского текста в диалогах:9.21%
Использование диалогов по тексту
(по горизонтали: счётчик знаков; по вертикали: процент диалогов;
размер скользящего окна: 10000 знаков, шаг: 1000 знаков)
Максимальный фрагмент авторского текста, знаков: 7507 (в страницах — примерно 4; начинается где-то на 15-й)

Активный словарный запас

Использовано уникальных слов:4335
Активный словарный запас (АСЗ):4190
Активный несловарный запас (АНСЗ):145
Удельный АСЗ на 3000 слов текста:1161.28
Удельный АСЗ на 10000 слов текста:2700.26 —> 6501-е место в рейтинге УАСЗ-10000
Динамика изменения УАСЗ-3000 от начала до конца произведения
(по горизонтали: счётчик слов; по вертикали: УАСЗ-3000)
Максимальное значение УАСЗ-3000 (1273) приходится приблизительно на 42-ю страницу текста.
Миниимальное значение УАСЗ-3000 (1045) приходится приблизительно на 60-ю страницу текста.
Рост АСЗ от начала до конца произведения
(по горизонтали: счётчик слов; по вертикали: АСЗ)

Части речи

Неопределённых частей речи (НОЧР), слов:4146 (19.22% от СВП)
Определённых частей речи (ОЧР), слов:17429 (80.78% от СВП)
Из них (принимая ОЧР за 100%):
          Существительное4873 (27.96%)
          Прилагательное1425 (8.18%)
          Глагол4081 (23.41%)
          Местоимение-существительное1584 (9.09%)
          Местоименное прилагательное541 (3.10%)
          Местоимение-предикатив0 (0.00%)
          Числительное (количественное)110 (0.63%)
          Числительное (порядковое)21 (0.12%)
          Наречие500 (2.87%)
          Предикатив30 (0.17%)
          Предлог1917 (11.00%)
          Союз699 (4.01%)
          Междометие5 (0.03%)
          Вводное слово4 (0.02%)
          Частица575 (3.30%)
          Причастие223 (1.28%)
          Деепричастие5 (0.03%)
Служебных слов:5325 (30.55%)

Биграммы частей речи

В таблице показаны частоты словопар типа «существительное+прилагательное», «прилагательное+глагол» и т.д. Для удобства восприятия частота выражена в среднем количестве пары на 1000 слов текста. Вертикаль отражает часть речи первого слова биграммы, горизонталь — второго.

С
у
щ
е
с
т
в
и
т
е
л
ь
н
о
е
П
р
и
л
а
г
а
т
е
л
ь
н
о
е
Г
л
а
г
о
л
М
е
с
т
о
и
м
е
н
и
е
-
с
у
щ
е
с
т
в
и
т
е
л
ь
н
о
е
М
е
с
т
о
и
м
е
н
н
о
е

п
р
и
л
а
г
а
т
е
л
ь
н
о
е

М
е
с
т
о
и
м
е
н
и
е
-
п
р
е
д
и
к
а
т
и
в
Ч
и
с
л
и
т
е
л
ь
н
о
е

(
к
о
л
и
ч
е
с
т
в
е
н
н
о
е
)

Ч
и
с
л
и
т
е
л
ь
н
о
е

(
п
о
р
я
д
к
о
в
о
е
)

Н
а
р
е
ч
и
е
П
р
е
д
и
к
а
т
и
в
П
р
е
д
л
о
г
С
о
ю
з
М
е
ж
д
о
м
е
т
и
е
В
в
о
д
н
о
е

с
л
о
в
о

Ч
а
с
т
и
ц
а
П
р
и
ч
а
с
т
и
е
Д
е
е
п
р
и
ч
а
с
т
и
е
Существительное4617778.78.9.001.2.277.2.273728.00.0976.1.09
Прилагательное678.113.89.62.00.35.00.09.003.32.7.00.00.891.4.00
Глагол612526136.5.001.3.4410.09666.4.00.004.74.6.18
Местоимение-существительное7.38.2524.61.9.00.18.095.8.358.71.8.00.0011.62.00
Местоименное прилагательное204.77.22.2.62.00.00.09.27.18.80.18.00.001.1.18.00
Местоимение-предикатив.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00
Числительное (колич-ое)4.5.181.1.18.00.00.35.00.18.18.35.00.00.00.00.00.00
Числительное (порядковое).62.00.09.00.00.00.09.00.00.00.09.09.00.00.00.00.00
Наречие2.13.4113.9.53.00.00.00.53.273.9.89.00.001.7.44.09
Предикатив.00.001.7.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.18.00.00
Предлог89221.31414.002.8.44.18.00.00.00.00.00.001.9.00
Союз116.3183.8.97.00.35.001.4.093.2.44.00.003.7.89.00
Междометие.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.09.00.00.00.00.00.00
Вводное слово.18.00.00.09.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00
Частица1.81.235.97.35.00.00.001.1.00.80.09.00.00.53.53.00
Причастие6.32.2.27.00.35.00.00.00.71.004.5.35.00.00.00.09.00
Деепричастие.27.00.00.00.00.00.00.00.00.00.18.00.00.00.00.00.00

Части речи на позициях в предложении

Таблица показывает, с какой частотой употреблены автором различные части на позициях в предложении. Например, ячейка «глагол – 3» показывает с какой вероятностью третье слово в случайно взятом предложении произведения является глаголом. Вероятность выражена в процентах.

В каждом столбце максимальное значение отмечено жирным шрифтом, что позволяет по первым трём-пяти столбцам примерно представить типичное для произведения начало предлоджения. Например, последовательность «местоимение-существительное, глагол, прилагательное, существительное» может быть чем-то вроде «Он срубил старое дерево...»


 Номер слова в предложении
 1234567891011121314151617181920
Существительное2419242932363135343434393632393537293249
Прилагательное4.76.96.98.79.58.5119.8101211118.3117.3131311129.4
Глагол1540302622212321212122221925201718202312
Местоимение-существительное30128.46.66.75.75.35.64.14.15.44.45.22.57.76.33.43.36.52.1
Местоименное прилагательное2.12.73.33.93.83.62.93.43.73.43.72.72.96.92.63.92.85.34.97.3
Местоимение-предикатив.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00
Числительное (колич-ое).80.70.60.80.50.3011.40.701.20.90.70.40.001.11.3.00.00
Числительное (порядковое).10.20.20.30.10.20.00.00.10.00.20.00.00.00.00.00.00.00.00.00
Наречие4.543.63.12.41.92.22.53.81.61.22.22.32.51.32.92.81.34.11
Предикатив.20.40.20.30.20.00.00.20.00.40.20.00.30.00.00.00.00.00.00.00
Предлог106.41413131212121113138.8151412118.9148.114
.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00
Союз4.91.62.13.25.15.86.855.94.54.15.642.57.77.76.75.34.93.1
Междометие.30.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00
Вводное слово.20.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.20.00.00.00.00.00.00.00.00
.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00
Частица2.45.55.43.62.92.432.13.73.23.31.941.51.72.454.6.801
.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00.00
Причастие.20.601.41.11.621.52.51.62.601.92.61.8.4011.14.63.32.1
Деепричастие.00.00.10.10.10.00.00.00.00.00.00.20.00.00.00.00.00.00.00.00

Знаки препинания

Частоты знаков препинания (среднее количество на 1000 слов):
          ,    запятая115.69
          .    точка116.34
          -    тире33.97
          !    восклицательный знак3.01
          ?    вопросительный знак13.86
          ...    многоточие4.87
          !..    воскл. знак с многоточием0.00
          ?..    вопр. знак с многоточием0.14
          !!!    тройной воскл. знак0.00
          ?!    вопр. знак с восклицанием0.00
          "    кавычка2.69
          ()    скобки0.00
          :    двоеточие3.15
          ;    точка с запятой0.05

fantlab.ru

Кир Булычев. Белое платье Золушки

Кир Булычев

Кир Булычёв

Писатель-фантаст
Имя при рождении:

Игорь Всеволодович Можейко

Псевдонимы:

Кир Булычёв

Дата рождения:

18 октября 1934

Место рождения:

Москва, СССР

Дата смерти:

5 сентября 2003

Место смерти:

Москва, Россия

Гражданство:

Россия

Род деятельности:

Прозаик, драматург, историк, востоковед, литературовед

Годы творчества:

1961—2003

Жанр:

Фантастика, востоковедение, литературоведение

Дебют:

«Маунг Джо будет жить»

Премии:

«АБС-премия», «Аэлита»,
Государственная премия СССР

Произведения на сайте Lib.ru
http://www.rusf.ru/kb/

Кир Булычёв (наст. имя И́горь Все́володович Може́йко; 18 октября 1934 — 5 сентября 2003) — один из известнейших советских писателей-фантастов, ученый-востоковед и фалерист.

Биография

Игорь Всеволодович Можейко родился 18 октября 1934 года в Москве. После окончания школы поступил в Московский государственный институт иностранных языков имени Мориса Тореза, который окончил в 1957 году. Два года работал в Бирме переводчиком и корреспондентом АПН, в 1959 году вернулся в Москву и поступил в аспирантуру Института востоковедения АН СССР. Писал историко-географические очерки для журналов «Вокруг света» и «Азия и Африка сегодня». В 1962 году окончил аспирантуру, с 1963 года работал в Институте востоковедения, специализируясь на истории Бирмы. В 1965 году защитил кандидатскую диссертацию по теме «Паганское государство (XI—XIII века)», в 1981 году — докторскую диссертацию по теме «Буддийская сангха и государство в Бирме». В научном сообществе известен трудами по истории Юго-Восточной Азии.

Первый рассказ — «Маунг Джо будет жить» — опубликован в 1961 году. Фантастику начал писать в 1965 году, первое фантастическое произведение — рассказ «Долг гостеприимства», был опубликован как «перевод рассказа бирманского писателя Маун Сейн Джи». Остальные фантастические произведения публиковались под псевдонимом «Кирилл Булычёв» — псевдоним был скомпонован из имени жены и девичьей фамилии матери писателя. Впоследствии имя «Кирилл» на обложках книг стали писать сокращённо — «Кир.», а потом сократили и точку, так и получился известный сейчас «Кир Булычёв». Встречалось и сочетание Кирилл Всеволодович Булычёв. Своё настоящее имя писатель сохранял в тайне до 1982 года, поскольку полагал, что руководство Института Востоковедения не посчитает фантастику серьёзным занятием, и боялся, что после раскрытия псевдонима будет уволен[1].

Издано несколько десятков книг, общее количество опубликованных произведений — сотни. Помимо написания своих произведений, занимался переводом на русский фантастических произведений американских писателей.

Сценарист. Экранизировано более двадцати произведений, в частности, по повести «Сто лет тому вперёд» (1977) снят пятисерийный фильм «Гостья из будущего» — один из самых популярных в СССР детских фильмов середины 1980-х. В 1982 году стал лауреатом Государственной премии СССР за сценарии к художественному фильму «Через тернии к звёздам» и полнометражному мультфильму «Тайна третьей планеты». При вручении Государственной премии и был раскрыт псевдоним, впрочем, ожидаемое увольнение не состоялось[1].

Кир Булычёв выступал и как редактор в фантастических журналах «Полдень. XXI век» и «Если». Журнал «Если» был даже спасён Булычёвым в середине 90-х, когда оказался под угрозой финансового краха.

Лауреат премии фантастики «Аэлита-97».

Жена — Кира Сошинская, дочь — Алиса Игоревна Можейко.

Умер 5 сентября 2003 года в возрасте 68 лет после тяжёлой и продолжительной болезни. Похоронен в Москве на Миусском кладбище.

В 2004 году Кир Булычёв посмертно стал лауреатом шестой международной премии в области фантастической литературы имени Аркадия и Бориса Стругацких («АБС-премия») в номинации «Критика и публицистика», за серию очерков «Падчерица эпохи».

Творчество

Литература, кроме фантастики

Титульный лист книги Игоря Можейко «Аун Сан», ЖЗЛ, 1965

Общее количество изданных научных и научно-популярных произведений, публиковавшихся под настоящим именем — несколько сотен. Большей частью это работы по истории («7 и 37 чудес», «Женщины-убийцы», «Артур Конан Дойл и Джек-потрошитель»), востоковедению («Аун Сан»), и литературоведению («Падчерица эпохи» — о фантастике 20-х — 30-х годов), а также автобиографическая книга «Как стать фантастом», публиковавшиеся в специальных и популярных журналах. Кроме того, из-под пера Булычёва вышло более двухсот стихотворений и несколько рассказов-миниатюр. В книге «Западный ветер — ясная погода» популярно описываются события Второй мировой войны в юго-западной Азии.

Помимо создания собственных произведений Булычёв переводил на русский язык книги иностранных авторов. Опубликованы в переводах Кира Булычёва произведения (преимущественно фантастические) Айзека Азимова, Бена Бовы, Хорхе Луиса Борхеса, Энтони Бучера, Э. Винникова и М. Мартин, Р. Гарриса, Грэма Грина, Спрэга де Кампа, Х. Кепке, Артура Кларка, Сирила Корнблата, Урсулы Ле Гуин, Мья Сейн, У. Пауэрса, По Хла, Ф. Пола, Пэрл Аун, М. Рейнолдса, Клиффорда Саймака, М. Сент-Клэр, Жоржа Сименона, Теодора Старджона, Т. Томас, Дж. Уайт, Д. Уондри, Роберта Хайнлайна, Л. Хьюза, Д. Шмица, П. Энтони. Также в студенчестве, вместе с однокурсником Булычёв, желая заработать денег, перевёл сказку Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране Чудес» (так как они посчитали, что эта сказка ранее на русский не переводилась), однако в издательстве сказали, что книга давно переведена и неоднократно, и книга не вышла.

Фантастика

Назвать точное количество фантастических произведений Кира Булычёва довольно сложно. Во-первых, число только наиболее известных романов, повестей и рассказов превышает сотню, во-вторых, некоторые произведения Булычёва выходили в переизданиях в переработанном виде под разными названиями, или по частям в разных книгах.

В своих произведениях Кир Булычёв охотно обращался к ранее придуманным и описанным персонажам, в результате чего получилось несколько циклов произведений, в каждом из которых описываются приключения одних и тех же героев.

Приключения Алисы

Пожалуй, это — наиболее известный цикл произведений Кира Булычёва. Главная героиня этого цикла — школьница (в первых рассказах — ещё дошкольница) XXI века Алиса Селезнёва. Имя героине автор дал в честь своей дочери Алисы, родившейся в 1961 году. Первыми произведениями цикла стали рассказы, составившие сборник «Девочка, с которой ничего не случится». Приключения Алисы происходят в самых разных местах и временах: на Земле XXI века, в космосе, на океанском дне и даже в прошлом, куда она забирается на машине времени. Существует даже ещё один, «внутренний» цикл «Алиса и её друзья в лабиринтах истории», рассказывающий о приключениях детей XXI века в прошлых временах. В первых произведениях Алиса была единственным из основных персонажей ребёнком, а повествование велось от лица космобиолога профессора Селезнёва, отца Алисы. Позже повествование стало вестись от третьего лица, а основными героями, вместе с Алисой, стали её ровесники — одноклассники и друзья. Часть книг цикла ориентирована на детей младшего возраста. Такие книги представляют собой, по сути, сказки, в них нередко действуют волшебники и сказочные существа, происходят чудеса. Да и в более «взрослых» книгах имеется заметный элемент сказочности.

Цикл книг об Алисе одновременно и самый популярный, и самый неоднозначный. Критики не раз отмечали, что ранние рассказы и повести об Алисе были гораздо сильнее, чем последующие. В поздних книгах появляется налёт «сериальности», встречаются повторения сюжетных ходов, нет лёгкости. Это и понятно: невозможно почти сорок лет на одинаково высоком уровне постоянно писать об одних и тех же героях. Сам Булычёв в интервью не раз говорил, что ему не хочется больше писать про Алису. Но персонаж оказался сильнее автора: Алиса Селезнёва стала таким же «вечным героем», как Шерлок Холмс Конан Дойля, и Кир Булычёв периодически снова возвращался к ней. Последняя повесть об Алисе — «Алиса и Алисия», была закончена автором в 2003 году, незадолго до смерти.

Великий Гусляр

Цикл о вымышленном городе Великий Гусляр (прототипом которого послужил Великий Устюг Вологодской области). В Гусляр наведываются инопланетяне, там множество странных жителей, там происходят необычайные события. И там же живут обычные нормальные люди, которым, из-за особенностей окружения, время от времени приходится решать совершенно неожиданные проблемы и даже в самых странных обстоятельствах оставаться прежде всего людьми. Произведения цикла написаны очень легко и с юмором, их приятно и неутомительно читать, при том что в них нередко затрагиваются вполне серьёзные вопросы и проблемы. Гуслярский цикл содержит около семидесяти произведений, в нём семь повестей (некоторые из них в разное время издавались под разными названиями), остальное — рассказы. Первый рассказ — «Связи личного характера» — появился из дорожного знака «Ремонтные работы», на котором, как показалось автору, у рабочего было три ноги. Рассказ был написан специально для болгарского журнала. Произведения цикла создавались в течение почти тридцати пяти лет, начиная с 1967 года. Цикл рождался стихийно, оттого в ранних рассказах появляются герои-однодневки или герои, которые уезжают из города навсегда, но в следующих рассказах вдруг снова появляются. На карте вымышленного города постепенно появлялись новые объекты, и в середине 90-х годов в журнале «Уральский следопыт» появилась карта города Великий Гусляр. Постепенно цикл рос, сейчас его повести и рассказы располагаются по пяти сборникам: «Чудеса в Гусляре», «Пришельцы в Гусляре», «Возвращение в Гусляр», «Гусляр-2000» и «Господа Гуслярцы». Некоторые рассказы цикла в официальные сборники не входят.

Доктор Павлыш

Традиционная для советской НФ космическая фантастика, повести и рассказы с различными сюжетами, повествующие о полётах землян в космос, на другие планеты и об их приключениях там. Цикл объединяет один общий герой — доктор Владислав Павлыш, космический врач. Прототипом послужил врач Владислав Павлыш с судна «Сегежа» (это же название Булычёв дал одному из космических кораблей, на которых летал в книгах доктор Павлыш), с которым писатель совершил плаванье по Северному Ледовитому океану. Этот цикл не является, строго говоря, сериалом, он создавался не «под героя». Просто в написанных в разное время и на разные темы «космических» произведениях встречается один и тот же человек, причём в одних произведениях он выступает как главный герой, в других — как рассказчик, в третьих — просто как один из многих персонажей. Опубликовано девять произведений, в том числе и знаменитая повесть «Посёлок», некоторые из них выходили частями и под разными названиями.

Андрей Брюс

Андрей Брюс, агент Космофлота, является персонажем двух произведений — «Агент КФ» и «Подземелье ведьм». В ходе своих путешествий по делам межпланетного космического агентства, герой сталкивается с необходимостью проявить настоящее, неподдельное мужество и решимость. В первом романе Андрей Брюс сталкивается с заговором на планете Пэ-У, в реалиях которой узнаётся знакомая автору Мьянма. Второй роман — «Подземелье ведьм» (экранизирован в 1989 году, роль Брюса исполнил Сергей Жигунов), посвящён последствиям удивительного эксперимента по ускорению социального развития людей, который провели на одной дальней планете неведомые представители высокоразвитой цивилизации. Произведения, посвящённые Андрею Брюсу, написаны в жёсткой, достоверной манере, особое внимание в них уделено моральным и социальным вопросам.

Интергалактическая полиция

Серия книг о приключениях агента ИнтерГалактической полиции Коры Орват. Время действия приблизительно соответствует времени действия книг про Алису Селезнёву. Кора — девушка, найденная в космосе, воспитывалась в школе-интернате для необычных найдёнышей, затем была привлечена к работе в ИнтерГполе начальником этой организации, комиссаром Милодаром. Книги этой серии — фантастические детективы, по ходу сюжета Кора занимается раскрытием преступлений и распутыванием различных загадок. По словам самого писателя, Кора Орват — это своего рода «повзрослевший вариант Алисы Селезнёвой».

Институт экспертизы

Небольшая серия рассказов о некоей научной лаборатории, занимающейся исследованием необычайных явлений и делающих фантастические открытия. Герои этого цикла также встречаются в цикле «Театр теней».

Театр теней

Серия из трёх книг: «Старый год», «Вид на битву с высоты», «Операция „Гадюка“», в которых описываются приключения героев в некоем параллельном, «теневом» мире, существующем бок о бок с нашим, обычным. Этот мир очень похож на наш, но практически безлюден. При определённых обстоятельствах люди отсюда могут попадать туда и жить там. Кто-то просто живёт, а кто-то тут же находит способ превратить параллельный мир в источник обогащения и удовлетворения жажды власти. Герои, общие с циклом «Институт экспертизы», пытаются исследовать этот мир. Главный герой Георгий Алексеевич (Гарик) Гагарин — археолог, по происхождению инопланетянин-подкидыш — найденный 12 апреля в лесу.

Река Хронос

Изначально серия из четырех романов: «Наследник», «Штурм Дюльбера», «Возвращение из Трапезунда», «Покушение». В цикл также входят романы «Заповедник для академиков», «Младенец Фрей» и несколько детективных романов и повестей, написанных отдельно. В цикле, выдержанном в жанре альтернативной истории, рассмотрены возможные альтернативные сценарии развития истории России. Герои цикла — Андрей Берестов и Лидочка Иваницкая — получают возможность путешествовать во времени по параллельным мирам и быть свидетелями таких событий альтернативной истории, как освобождение царской семьи Колчаком после революции 1917 года («Штурм Дюльбера»), разработка концепции атомной бомбы в 1934 году («Заповедник для академиков») и даже возрождение Ленина в младенце в 1990-х гг. («Младенец Фрей»). К циклу примыкает несколько детективных, нефантастических романов: «Усни, красавица», «Таких не убивают» «Дом в Лондоне».

Лигон

Действие романов дилогии: «На днях землетрясение в Лигоне» и «Голые люди» происходит в вымышленной стране Лигон в юго-восточной Азии. Прототипом послужила Бирма, в которой автор провёл несколько лет.

Драматургия

Кир Булычёв написал несколько пьес, некоторые из которых специально для режиссёра Андрея Россинского − театр «Лаборатория». Некоторые пьесы он писал специально: «Крокодил на дворе», «Ночь в награду», некоторые получались из переработанных повестей: «Товарищ Д.» и «Осечка-67», а пьеса «Именины госпожи Ворчалкиной» − переработка одноимённой пьесы императрицы Екатерины Великой.

Повести и романы, не входящие в циклы

К таковым можно отнести целый ряд значительных произведений.

  • Повесть «Журавль в руках» (1976) описывает жизнь параллельного мира, где идёт затяжная феодальная война, в которую вмешиваются люди, живущие в нашем мире.
  • В повести «Похищение чародея» (1979) группа пришельцев из будущего, проникшая в наше время, пытается спасти и вывезти к себе в будущее выдающегося учёного, жившего за 700 лет до нашего времени, который неминуемо погибнет в далёком Средневековье. Свидетелем и участником их работы становится случайно оказавшаяся в эпицентре событий современная (время действия и реалии соответствуют моменту написания повести) советская девушка Анна. В повести вопрос о «гении и злодействе» встаёт в самой острой форме. Повесть характерна ещё одной особенностью: в ней впервые опубликован текст, который позже выходил отдельно под названием «Поминальник XX века». В нём перечислены родившиеся и жившие в XX веке гении, с раннего детства проявившие совершенно выдающиеся способности к искусству, наукам, в том числе самостоятельно повторявшие, часто в совершенно неподходящем окружении, величайшие научные теории, но не ставшие известными по причине их гибели, как правило, насильственной, в детском или юношеском возрасте. Повесть дважды экранизирована.
  • Повесть «Чужая память» (1981) рассказывает о сложных нравственных конфликтах, началом которых послужил эксперимент советского учёного Ржевского, создавшего своего клона. Более молодой клон начинает разбираться в делах оригинала двадцатилетней давности.
  • «Город наверху» (1986), роман, посвящённый приключениям группы археологов на мёртвой планете, на которой, оказывается, после разрушительной войны остатки населения продолжают жить в огромном подземном городе. В романе описана трагедия жителей подземного города, которым правит военно-промышленная олигархия. Сюжет подземных путешествий неоднократно использовался Булычёвым в таких произведениях как «Нужна свободная планета», «Подземная лодка», «Убежище» и «Любимец».
  • Повесть «Смерть этажом ниже» (1989) описывает экологическую катастрофу в небольшом провинциальном советском городе, которую руководство города всячески старается скрыть. Действие происходит в эпоху перестройки. Автор посвящает много страниц анализу конформизма и диссидентства той эпохи.
  • Роман «Тайна Урулгана» (1991), написанный в стиле «ретро», посвящён удивительным и страшным событиям, начавшимся с того, что одна молодая англичанка приезжает в дореволюционную Сибирь для поисков отца-исследователя Арктики, пропавшего без вести. Путешественники продвигаясь по Лене прибывают на место падения Урулганского метеорита, оказавшегося инопланетным кораблём с замороженным пришельцем внутри.
  • Роман «Любимец» (1993), действие в котором происходит через сто лет после завоевания Земли пришельцами-негуманоидами (огромными рептилиями), посвящён сложным и, порой, неоднозначным отношениям, сложившимся у остатков землян с захватчиками: люди становятся домашними любимцами (яркая аналогия на отношения человека как собаки), их выгуливают на поводке, спаривают для получения потомства и даже устраивают настоящие бои. Но всё ещё есть сопротивление, намеревающееся скинуть инопланетный гнёт.
  • Роман «Убежище». Первый роман намечавшегося цикла, этакий ответ Гарри Поттеру, однако смерть писателя оставила сериал незаконченным, а сам роман «Убежище» вышел в 2004 году, когда Булычёва уже не было в живых. В романе мальчику Севе предстоит спасти волшебный народ, состоящий из персонажей сказок. Волшебному народу нет места в нашем мире и они намерены построить убежище под землёй, Севе предстоит разведать место под будущее поселение.

Рассказы, не входящие в циклы

Некролог Киру Булычёву работы Д. Шулындина

Кир Булычев написал большое количество фантастических рассказов, представляющие собой самостоятельные произведения. Некоторые из них изначально были опубликованы в разного рода научно-популярных журналах, таких как «Химия и жизнь» или «Знание — сила». Основные авторские сборники рассказов — «Чудеса в Гусляре» (1972), в который вошли не только гуслярские рассказы, «Люди как люди» (1975), «Летнее утро» (1979), «Коралловый замок» (1990), «Кому это нужно?» (1991).

Издательство «Эксмо», с 2005-го по 2007-й год, выпустило практически полное собрание сочинений Кира Булычёва в 18-и томах.

Ссылки

Литература

  1. 1 2 Булычёв Кир Как стать фантастом. Записки семидесятника.. — 4-е изд., испр., доп. и сокращ.. — М.: Дрофа, 2003. — С. 258—259. — ISBN 5-7107-6898-7
  • «Кир Булычев и его друзья». Серия «Для узкого круга». ISBN 5-87184-351-4

Экранизации Кира Булычёва

 

Источник: Кир Булычев

books.academic.ru

Читать книгу Белое платье Золушки Кира Булычева : онлайн чтение

Кир Булычев
Белое платье Золушки

Глава 1
О некрасивом биоформе

Ну вот и все. Драч снял последние показания приборов, задраил кожух и отправил стройботов в капсулу. Потом заглянул в пещеру, где прожил два месяца, и ему захотелось апельсинового сока. Так, что голова закружилась. Это реакция на слишком долгое перенапряжение. Но почему именно апельсиновый сок?.. Черт его знает почему… Но чтобы сок журчал ручейком по покатому полу пещеры – вот он, весь твой, нагнись и лакай из ручья.

Будет тебе апельсиновый сок, сказал Драч. И песни будут. Память его знала, как поются песни, только уверенности в том, что она правильно зафиксировала этот процесс, не было. И будут тихие вечера над озером – он выберет самое глубокое озеро в мире, чтобы обязательно на обрыве над водой росли разлапистые сосны, а из слоя игл в прозрачном, без подлеска лесу выглядывали крепкие боровики.

Драч выбрался к капсуле и, прежде чем войти в нее, в последний раз взглянул на холмистую равнину, на бурлящее лавой озеро у горизонта и черные облака.

Ну, все. Драч нажал сигнал готовности… Померк свет, отлетел, остался на планете ненужный больше пандус.

В корабле, дежурившем на орбите, вспыхнул белый огонек.

– Готовьтесь встречать гостя, – сказал капитан.

Через полтора часа Драч перешел по соединительному туннелю на корабль. Невесомость мешала ему координировать движения, хотя не причиняла особых неудобств. Ему вообще мало что причиняло неудобства. Тем более что команда вела себя тактично, и шуток, которых он опасался, потому что очень устал, не было. Время перегрузок он провел на капитанском мостике и с любопытством разглядывал сменную вахту в амортизационных ваннах. Перегрузки продолжались довольно долго, и Драч выполнял обязанности добровольного сторожа. Он не всегда доверял автоматам, потому что за последние месяцы не раз обнаруживал, что сам надежнее, чем они. Драч ревниво следил за пультом и даже в глубине души ждал повода, чтобы вмешаться, но повода не представилось.

* * *

Об апельсиновом соке он мечтал до самой Земли. Как назло, апельсиновый сок всегда стоял на столе в кают-компании, и потому Драч не заходил туда, чтобы не видеть графина с пронзительно желтой жидкостью.

Драч был единственным пациентом доктора Домби, если вообще Драча можно назвать пациентом.

– Чувствую неполноценность, – жаловался доктору Драч, – из-за этого проклятого сока.

– Не в соке дело, – возразил Домби. – Твой мозг мог бы придумать другой пунктик. Например, мечту о мягкой подушке.

– Но мне хочется апельсинового сока. Вам этого не понять.

– Хорошо еще, что ты говоришь и слышишь, – сказал Домби. – Грунин обходился без этого.

– Относительное утешение, – ответил Драч. – Я не нуждался в этом несколько месяцев.

Домби был встревожен. Три планеты, восемь месяцев дьявольского труда. Драч на пределе. Надо было сократить программу. Но Драч и слышать об этом не хотел.

Аппаратура корабельной лаборатории Домби не годилась, чтобы серьезно обследовать Драча. Оставалась интуиция, а она била во все колокола. И хотя ей нельзя целиком доверяться, на первом же сеансе связи доктор отправил в центр многословный отчет. Геворкян хмурился, читая его. Он любил краткость.

А у Драча до самой Земли было паршивое настроение. Ему хотелось спать, и короткие наплывы забытья не освежали, а лишь пугали настойчивыми кошмарами.

* * *

Мобиль института биоформирования подали вплотную к люку. Домби пообещал на прощание:

– Я вас навещу. Мне хотелось бы сойтись с вами поближе.

– Считайте, что я улыбнулся, – ответил Драч, – вы приглашены на берег голубого озера.

В мобиле Драча сопровождал молодой сотрудник, которого он не знал. Сотрудник чувствовал себя неловко, ему, верно, было неприятно соседство Драча. Отвечая на вопросы, он глядел в окно. Драч подумал, что биоформиста из парня не получится. Драч перешел вперед, где сидел институтский шофер Полачек. Полачек был Драчу рад.

– Не думал, что ты выберешься, – сказал он с подкупающей откровенностью. – Грунин был не глупей тебя.

– Все-таки обошлось, – ответил Драч. – Устал только.

– Это самое опасное. Я знаю. Кажется, что все в порядке, а мозг отказывает.

У Полачека были тонкие кисти музыканта, а панель пульта казалась клавиатурой рояля. Мобиль шел под низкими облаками, и Драч смотрел вбок, на город, стараясь угадать, что там изменилось.

Геворкян встретил Драча у ворот. Грузный, носатый старик с голубыми глазами сидел на лавочке под вывеской «Институт биоформирования Академии наук». Для Драча, да и не только для Драча, Геворкян давно перестал быть человеком, а превратился в понятие, символ института.

– Ну вот, – произнес Геворкян. – Ты совсем не изменился. Ты отлично выглядишь. Почти все кончилось. Я говорю «почти», потому что теперь главные заботы касаются меня. А ты будешь гулять, отдыхать и готовиться.

– К чему?

– Чтобы пить этот самый апельсиновый сок.

– Значит, доктор Домби донес об этом и дела мои совсем плохи?

– Ты дурак, Драч. И всегда был дураком. Чего же мы здесь разговариваем? Это не лучшее место.

Окно в ближайшем корпусе распахнулось, и оттуда выглянули сразу три головы. По дорожке от второй лаборатории бежал, по рассеянности захватив с собой пробирку с синей жидкостью, Дима Димов.

– А я не знал, – оправдывался он, – мне только сейчас сказали.

И Драча охватило блаженное состояние блудного сына, который знает, что на кухне трещат дрова и пахнет жареным тельцом.

– Как же можно? – нападал на Геворкяна Димов. – Меня должны были поставить в известность. Вы лично.

– Какие уж тут тайны, – отвечал Геворкян, будто оправдываясь.

Драч понял, почему Геворкян решил обставить его возвращение без помпы. Геворкян не знал, каким он вернется, а послание Домби его встревожило.

– Ты отлично выглядишь, – сказал Димов.

Кто-то хихикнул. Геворкян цыкнул на зевак, но никто не ушел. Над дорожкой нависали кусты цветущей сирени, и Драч представил себе, какой у нее чудесный запах. Майские жуки проносились, как тяжелые пули, и солнце садилось за старинным особняком, в котором размещалась институтская гостиница.

Они вошли в холл и на минуту остановились у портрета Грунина. Люди на других портретах улыбались. Грунин не улыбался. Он всегда был серьезен. Драчу стало грустно. Грунин был единственным, кто видел, знал, ощущал пустоту и раскаленную обнаженность того мира, откуда он сейчас вернулся.

* * *

Драч уже второй час торчал на испытательном стенде. Датчики облепили его, как мухи. Провода тянулись во все углы. Димов колдовал у приборов. Геворкян восседал в стороне, разглядывая экраны и косясь на информационные таблицы.

– Ты где будешь ночевать? – спросил Геворкян.

– Хотел бы у себя. Мою комнату не трогали?

– Все, как ты оставил.

– Тогда у себя.

– Не рекомендую, – посоветовал Геворкян. – Тебе лучше отдохнуть в барокамере.

– И все-таки.

– Настаивать не буду. Хочешь спать в маске, ради бога…

Геворкян замолчал. Кривые ему не нравились, но он не хотел, чтобы Драч это заметил.

– Что вас смутило? – спросил Драч.

– Не вертись, – остановил его Димов. – Мешаешь.

– Ты слишком долго пробыл в полевых условиях. Домби должен был отозвать тебя еще два месяца назад.

– Из-за двух месяцев пришлось бы все начинать сначала.

– Ну-ну. – Непонятно было, одобряет Геворкян Драча или осуждает.

– Когда вы думаете начать? – поинтересовался Драч.

– Хоть завтра утром. Но я тебя очень прошу, спи в барокамере. Это в твоих интересах.

– Если только в моих интересах… Я зайду к себе.

– Пожалуйста. Ты вообще нам больше не нужен.

«Плохи мои дела, – подумал Драч, направляясь к двери. – Старик сердится».

Драч не спеша пошел к боковому выходу мимо одинаковых белых дверей. Рабочий день давно кончился, но институт, как всегда, не замер и не заснул. Он и прежде напоминал Драчу обширную клинику с дежурными сестрами, ночными авралами и срочными операциями. Маленький жилой корпус для кандидатов и для тех, кто вернулся, был позади лабораторий, за бейсбольной площадкой. Тонкие колонны особняка казались голубыми в лунном сиянии. Одно или два окошка в доме светились, и Драч тщетно пытался вспомнить, какое из окошек принадлежало ему. Сколько он прожил здесь? Чуть ли не полгода.

Сколько раз он возвращался вечерами в этот домик с колоннами и, поднимаясь на второй этаж, мысленно подсчитывал дни… Драч вдруг остановился. Он понял, что не хочет входить в этот дом и узнавать вешалку в прихожей, щербинки на ступеньках лестницы и царапины на перилах. Не хочет видеть коврика перед своей дверью…

Что он увидит в своей комнате? Следы жизни другого Драча, книги и вещи, оставшиеся в прошлом…

Драч отправился назад в испытательный корпус. Геворкян прав – ночь надо провести в барокамере. Без маски. Она надоела на корабле и еще более надоест в ближайшие недели. Драч пошел напрямик через кусты и спугнул какую-то парочку. Влюбленные целовались на спрятанной в сирени лавочке, и их белые халаты светились издали, как предупредительные огни. Драчу бы их заметить, но не заметил. Он позволил себе расслабиться и этого тоже не заметил. Там, на планете, такого случиться не могло. Мгновение расслабленности означало бы смерть. Не больше и не меньше.

– Это я, Драч, – сказал он влюбленным.

Девушка рассмеялась.

– Я жутко перепугалась, здесь темно.

– Вы были там, где погиб Грунин? – спросил парень очень серьезно. Ему хотелось поговорить с Драчом, запомнить эту ночь и неожиданную встречу.

– Да, там, – ответил Драч, но задерживаться не стал, пошел дальше, к огонькам лаборатории.

Чтобы добраться до своей лаборатории, Драчу предстояло пройти коридором мимо нескольких рабочих залов. Он заглянул в первый из них. Зал был разделен прозрачной перегородкой. Даже казалось, будто перегородки нет и зеленоватая вода необъяснимым образом не обрушивается на контрольный стол и двух одинаковых тоненьких девушек за ним.

– Можно войти? – спросил Драч.

Одна из девушек обернулась.

– Ох! Вы меня напугали. Вы Драч? Вы дублер Грунина, да?

– Правильно. А у вас тут кто?

– Вы его не знаете, – проговорила другая девушка. – Он уже после вас в институт приехал. Фере, Станислав Фере.

– Почему же, – ответил Драч. – Мы с ним учились. Он был на курс меня младше.

Драч стоял в нерешительности перед стеклом, стараясь угадать в сплетении водорослей фигуру Фере.

– Вы побудьте у нас, – пригласили девушки. – Нам тоже скучно.

– Спасибо.

– Я бы вас вафлями угостила…

– Спасибо, я не люблю вафель. Я ем гвозди.

Девушки засмеялись.

– Вы веселый. А другие переживают. Стасик тоже переживает.

Наконец Драч разглядел Станислава. Он казался бурым холмиком.

– Но это только сначала, правда? – спросила девушка.

– Нет, неправда, – ответил Драч. – Я вот и сейчас переживаю.

– Не надо, – сказала вторая девушка. – Геворкян все сделает. Он же гений. Вы боитесь, что слишком долго там были?

– Немножко боюсь. Хотя был предупрежден заранее.

* * *

Конечно, его предупредили заранее, неоднократно предупреждали. Тогда вообще скептически относились к работе Геворкяна. Бессмысленно идти на риск, если есть автоматика. Но институт все-таки существовал, и, конечно, биоформы были нужны. Признание скептиков пришло, когда биоформы Селвин и Скавронский спустились к батискафу Балтонена, который лежал, потеряв кабель и плавучесть, на глубине шести километров. Роботов, которые не только бы спустились в трещину, но и догадались, как освободить батискаф и спасти исследователей, не нашлось. А биоформы сделали все, что надо.

– В принципе, – говорил Геворкян на одной пресс-конференции, и это глубоко запало в упрямую голову Драча, – наша работа предугадана сотнями писателей-сказочников в таких подробностях, что не оставляет места для воображения. Мы перестраиваем биологическую структуру человека по заказу, для исполнения какой-то конкретной работы, оставляя за собой возможность раскрутить закрученное. Однако самая сложная часть всего дела – это возвращение к исходной точке. Биотрансформация должна быть подобна одежде, защитному скафандру, который мы можем снять, как только в нем пройдет нужда. Да мы и не собираемся соперничать с конструкторами скафандров. Мы, биоформисты, подхватываем эстафету там, где они бессильны. Скафандр для работы на глубине в десять километров слишком громоздок, чтобы существо, заключенное в нем, могло исполнять ту же работу, что и на поверхности земли. Но на той же глубине отлично себя чувствуют некоторые рыбы и моллюски. Принципиально возможно перестроить организм человека так, чтобы он функционировал по тем же законам, что и организм глубоководной рыбы. Но если мы этого достигнем, возникает иная проблема. Я не верю в то, что человек, знающий, что он обречен навечно находиться на громадной глубине в среде моллюсков, останется полноценным. А если мы действительно окажемся способны вернуть человека в исходное состояние, в общество ему подобных, то биоформия имеет право на существование и может пригодиться человеку.

Тогда проводились первые опыты. На Земле и на Марсе. И желающих было более чем достаточно. Гляциологи и спелеологи, вулканологи и археологи нуждались в дополнительных руках, глазах, коже, легких, жабрах… В институте новичкам говорили, что не все хотели потом с ними расставаться. Рассказывали легенду о спелеологе, снабженном жабрами и громадными, видящими в темноте глазами, который умудрился сбежать с операционного стола, когда его собирались привести в божеский вид. Он, мол, с тех пор скрывается в залитых ледяной водой бездонных пещерах Китано-Роо, чувствует себя отлично и два раза в месяц отправляет в «Вестник спелеологии» обстоятельные статьи о своих новых открытиях, выцарапанные кремнем на отшлифованных пластинках графита.

Когда Драч появился в институте, у него на счету было пять лет космических полетов, достаточный опыт работы со стройботами и несколько статей по эпиграфике монов. Грунина уже готовили к биоформации, и Драч стал его дублером.

Работать предстояло на громадных раскаленных планетах, где бушевали огненные бури и смерчи, на планетах с невероятным давлением и температурами в шестьсот – восемьсот градусов. Осваивать эти планеты надо было все равно – они были кладовыми ценных металлов и могли стать незаменимыми лабораториями для физиков.

Грунин погиб на третий месяц работы. И если бы не его, Драча, упрямство, Геворкяну, самому Геворкяну, не преодолеть бы оппозиции. Для Драча же – Геворкян и Димов знали об этом – труднее всего было трансформироваться. Просыпаться утром и понимать, что ты сегодня менее человек, чем был вчера, а завтра в тебе останется еще меньше от прежнего…

Нет, ты ко всему готов, Геворкян и Димов обсуждали с тобой твои же конструкционные особенности, эксперты приносили на утверждение образцы твоей кожи и объемные модели твоих будущих глаз. Это было любопытно, и это было важно. Но осознать, что оно касается именно тебя, до конца невозможно.

Драч видел Грунина перед отлетом. Во многом он должен был стать похожим на Грунина, вернее, сам он как модель был дальнейшим развитием того, что формально называлось Груниным, но не имело ничего общего с портретом, висящим в холле Центральной лаборатории. В дневнике Грунина, написанном сухо и деловито, были слова: «Чертовски тоскливо жить без языка. Не дай бог тебе пережить это, Драч». Поэтому Геворкян пошел на все, чтобы Драч мог говорить, хоть это и усложнило биоформирование и для Драча было чревато несколькими лишними часами на операционном столе и в горячих биованнах, где наращивалась новая плоть. Так вот, хуже всего было наблюдать за собственной трансформацией и все время подавлять иррациональный страх. Страх остаться таким навсегда.

* * *

Драч прекрасно понимал нынешнее состояние Станислава Фере. Фере должен был работать в ядовитых бездонных болотах Сиены. У Драча было явное преимущество перед Фере. Он мог писать, рисовать, находиться среди людей, мог топтать зеленые лужайки института и подходить к домику с белыми колоннами. Фере до конца экспедиции, пока ему не вернут человеческий облик, был обречен знать, что между ним и всеми остальными людьми – по меньшей мере прозрачная преграда. Фере знал, на что идет, и приложил немало сил, чтобы получить право на эту пытку. Но сейчас ему было несладко.

Драч постучал по перегородке.

– Не будите его, – сказала одна из девушек.

Бурый холмик взметнулся в туче ила, и могучий, стального цвета скат бросился к стеклу. Драч инстинктивно отпрянул. Скат замер в сантиметре от перегородки. Тяжелый настойчивый взгляд гипнотизировал.

– Они жутко хищные, – сказала девушка, и Драч внутренне усмехнулся. Слова ее относились к другим, настоящим скатам, но это не значило, что Фере менее хищен, чем остальные. Скат осторожно ткнулся мордой в перегородку, разглядывая Драча.

Фере его не узнал.

– Приезжай ко мне на голубое озеро, – пригласил Драч.

Маленький тамбур следующего зала был набит молодыми людьми, которые отталкивали друг друга от толстых иллюминаторов и, вырывая друг у друга микрофон, наперебой давали кому-то противоречивые советы.

Драч остановился за спинами советчиков. Сквозь иллюминатор он различил вверху, в легком тумане, окутавшем зал, странную фигуру. Некто голубой и неуклюжий реял в воздухе посреди зала, судорожно взмывая кверху, пропадая из поля зрения и появляясь вновь в стекле иллюминатора совсем не с той стороны, откуда можно было его ожидать.

– Шире, шире! Лапы подожми! – кричал в микрофон рыжий негр, но тут же девичья рука вырвала у него микрофон.

– Не слушай его, не слушай… Он совершенно не способен перевоплотиться. Представь себе…

Но Драч так и не узнал, что должен был себе представить тот, кто находился в зале. Существо за иллюминатором исчезло. Тут же в динамике раздался глухой удар, и девушка спросила деловито:

– Ты сильно ушибся?

Ответа не последовало.

– Раскройте люк, – велела рубенсовская женщина с косой вокруг головы.

Рыжий негр нажал кнопку, и невидимый раньше люк отошел в сторону. Из люка пахнуло пронизывающим холодом. Минус двенадцать, отметил Драч. Холодный воздух рванулся из зала, и люк заволокло густым паром. В облаке пара материализовался биоформ. Негр протянул ему маску:

– Здесь слишком много кислорода.

Люк закрылся.

Биоформ неловко, одно за другим, стараясь никого не задеть, сложил за спиной покрытые пухом крылья. Шарообразная грудь его трепетала от частого дыхания. Слишком тонкие руки и ноги дрожали.

– Устал? – спросила рубенсовская женщина.

Человек-птица кивнул.

– Надо увеличить площадь крыльев, – сказал рыжий негр.

Драч потихоньку отступил в коридор. Им овладела бесконечная усталость. Только бы добраться до барокамеры, снять маску и забыться.

* * *

Утром Геворкян ворчал на лаборантов. Все ему было не ладно, не так. Драча он встретил, словно тот ему вчера сильно насолил, а когда Драч спросил: «Со мной что-то не так?» – отвечать не стал.

– Ничего страшного, – успокоил Димов, который, видно, не спал ночью ни минуты. – Мы этого ожидали.

– Ожидали? – взревел Геворкян. – Ни черта мы не ожидали. Господь бог создал людей, а мы их перекраиваем. А потом удивляемся, если что не так.

– Ну и что со мной?

– Не трясись.

– Я физически к этому не приспособлен.

– А я не верю, не трясись. Склеим мы тебя обратно. Просто это займет больше времени, чем мы рассчитывали.

Драч промолчал.

– Ты слишком долго был в своем нынешнем теле. Ты сейчас физически новый вид, род, семейство, отряд разумных существ. У каждого вида есть свои беды и болезни. А ты, вместо того чтобы следить за реакциями и беречь себя, изображал испытателя, будто хотел выяснить, при каких же нагрузках твоя оболочка треснет и разлетится ко всем чертям.

– Если бы я этого не делал, то не выполнил бы того, что от меня ожидали.

– Герой, – фыркнул Геворкян. – Твое нынешнее тело болеет. Да, болеет своей, еще не встречавшейся в медицине болезнью. И мы должны будем ремонтировать тебя по мере трансформации. И при этом быть уверенными, что ты не станешь уродом. Или киборгом. В общем, это наша забота. Надо будет тебя пообследовать, а пока можешь отправляться на все четыре стороны.

* * *

Драчу не следовало бы этого делать, но он вышел за ворота института и направился вниз, к реке, по узкой аллее парка, просверленного солнечными лучами. Он смотрел на свою короткую тень и думал, что если уж помирать, то все-таки лучше в обычном, человеческом облике. И тут он увидел девушку. Девушка поднималась по аллее, через каждые пять-шесть шагов она останавливалась и, наклоняя голову, прижимала ладонь к уху. Ее длинные волосы были темными от воды. Она шла босиком и смешно поднимала пальцы ног, чтобы не уколоться об острые камешки. Драч хотел сойти с дорожки и спрятаться за куст, чтобы не смущать девушку своим видом, но не успел. Девушка его увидела.

Девушка увидела свинцового цвета черепаху, на панцире которой, словно черепашка поменьше, располагалась полушарием голова с одним выпуклым циклопическим глазом, разделенным на множество ячеек, словно стрекозиным. Черепаха доставала ей до пояса и передвигалась на коротких толстых лапках, которые выдвигались из-под панциря. И казалось, что их много, может, больше десятка. На крутом переднем скосе панциря было несколько отверстий, и из четырех высовывались кончики щупалец. Панцирь был поцарапан, кое-где по нему шли неглубокие трещины, они расходились звездочками, будто кто-то молотил по черепахе острой стамеской или стрелял в нее бронебойными пулями. В черепахе было нечто зловещее, словно она была первобытной боевой машиной. Она была не отсюда.

Девушка замерла, забыв отнять ладонь от уха. Ей хотелось убежать или закричать, но она не посмела сделать ни того, ни другого.

«Вот дурак, – выругал себя Драч. – Теряешь реакцию».

– Извините, – произнесла черепаха.

Голос ровный и механический, он исходил из-под металлической маски, прикрывавшей голову до самого глаза. Глаз шевелился, словно перегородочки в нем были мягкими.

– Извините, я вас напугал. Я не хотел этого.

– Вы… робот? – спросила девушка.

– Нет, биоформ.

– Вы готовитесь на какую-то планету?

Девушке хотелось уйти, но уйти – значило показать, что она боится. Она стояла и, наверно, считала про себя до ста, чтобы взять себя в руки.

– Я уже прилетел, – ответил Драч. – Вы идите дальше, не смотрите на меня.

– Спасибо, – вырвалось у девушки, и она на цыпочках, забыв о колючих камешках, обежала Драча. Она крикнула вслед ему, обернувшись: – До свидания.

Шаги растворились в шорохе листвы и суетливых майских звуках прозрачного теплого леса. Драч вышел к реке и остановился на невысоком обрыве, рядом со скамейкой. Он представил, что садится на скамейку, и от этого стало совсем тошно. Хорошо бы сейчас сигануть с обрыва – и конец. Это была одна из самых глупых мыслей, которые посещали Драча за последние месяцы. Он мог с таким же успехом прыгнуть в Ниагарский водопад, и ничего бы с ним не случилось. Ровным счетом ничего. Он побывал в куда худших переделках.

Девушка вернулась. Она подошла тихо, села на скамейку и смотрела перед собой, положив узкие ладони на колени.

– Я сначала решила, что вы какая-то машина. Вы очень тяжелый?

– Да. Я тяжелый.

– Знаете, я так неудачно нырнула, что до сих пор не могу вытрясти воду из уха. С вами так бывало?

– Бывало.

– Меня зовут Кристиной, – представилась девушка. – Я тут недалеко живу, в гостях. У бабушки. Я как дура испугалась и убежала. И, наверно, вас обидела.

– Ни в коем случае. Я на вашем месте убежал бы сразу.

– Я только отошла и вспомнила. Вы же были на тех планетах, где и Грунин. Вам, наверное, досталось?..

– Это уже прошлое. А если все будет в порядке, через месяц вы меня не узнаете.

– Конечно, не узнаю.

Волосы Кристины быстро высыхали на ветру.

– Вы знаете, – сказала Кристина, – вы мой первый знакомый космонавт.

– Вам повезло. Вы учитесь?

– Я живу в Таллине. Там и учусь. Может, мне и повезло. На свете есть много простых космонавтов. И совсем мало таких…

– Наверное, человек двадцать.

– А потом, когда отдохнете, снова поменяете тело? Станете рыбой или птицей?

– Этого еще не делали. Даже одной перестройки много для одного человека.

– Жаль.

– Почему?

– Это очень интересно – все испытать.

– Достаточно одного раза.

– Вы чем-то расстроены? Вы устали?

– Да, – ответил Драч.

Девушка осторожно протянула руку и дотронулась до панциря.

– Вы что-нибудь чувствуете?

– По мне надо ударить молотом, чтобы я почувствовал.

– Обидно. Я вас погладила.

– Хотите пожалеть меня?

– Хочу. А что?

«…Вот и пожалела, – подумал Драч. – Как в сказке: красавица полюбит чудище, а чудище превратится в доброго молодца. У Геворкяна проблемы, датчики, графики, а она пожалела – и никаких проблем. Ну, разве только высмотреть поблизости аленький цветочек, чтобы все как по писаному…»

– Когда выздоровеете, приезжайте ко мне. Я живу под Таллином, в поселке, на берегу моря. А вокруг сосны. Вам приятно будет там отдохнуть.

– Спасибо за приглашение, – поблагодарил Драч. – Мне пора идти. А то хватятся.

– Я провожу вас, если вы не возражаете.

Они пошли обратно медленно, потому что Кристина считала, что Драчу трудно идти быстро, а Драч, который мог обогнать любого бегуна на Земле, не спешил. Он послушно рассказывал ей о вещах, которые нельзя описать словами. Кристине казалось, что она все видит, хотя представляла она себе совсем не так, как было на самом деле.

– Я завтра приду к той скамейке, – тихо проговорила Кристина. – Только не знаю, во сколько.

– Завтра я, наверное, буду занят, – сказал Драч, потому что подозревал, что его жалеют.

– Ну, как получится, – отозвалась Кристина. – Как получится…

* * *

Драч спросил у Полачека, который копался в моторе мобиля, где Геворкян. Полачек ответил, что у себя в кабинете. К нему прилетели какие-то вулканологи, наверное, будут готовить нового биоформа.

Драч прошел в главный корпус. В предбаннике перед кабинетом Геворкяна было пусто. Драч приподнялся на задних лапках и снял со стола Марины Антоновны чистый лист бумаги и карандаш. Он положил лист на пол и, взяв карандаш, попытался нарисовать профиль Кристины. Дверь в кабинет Геворкяна была прикрыта неплотно, и Драч различал густой рокот его голоса. Потом другой голос, повыше, сказал:

– Мы все понимаем и, если бы не обстоятельства, никогда бы не настаивали.

– Ну никого, ровным счетом никого, – гудел Геворкян.

– За исключением Драча.

Драч сделал два шага к двери. Теперь он слышал каждое слово.

– Мы не говорим о самом Драче, – настаивал вулканолог. – Но должны же быть подобные биоформы.

– У нас не было заказов в последнее время. А Саразини будет готов к работе только через месяц. Кроме того, он не совсем приспособлен…

– Но послушайте. Вся работа займет час, от силы два. Драч провел несколько месяцев в значительно более трудной обстановке…

– Вот именно поэтому я не могу рисковать.

Геворкян щелкнул тумблером, и Драч представил, как он отвернулся от вулканологов к дисплею.

– Я не представляю, как мы вытянем его и без такой поездки. Его организм работал на пределе, вернее, за пределом. Мы начнем трансформацию со всей возможной осторожностью. И никаких нагрузок. Никаких… Если он полетит с вами…

– Ну простите. Пока ваш Саразини будет готов…

Драч толкнул дверь, не рассчитав удара, и дверь отлетела, словно в нее попало пушечное ядро.

Последовала немая сцена. Три лица, обращенные к громадной черепахе. Один из вулканологов оказался розовым толстяком.

– Я Драч, – обратился Драч к толстяку, чтобы сразу рассеять недоумение. – Вы обо мне говорили.

– Я тебя не приглашал, – перебил его Геворкян.

– Рассказывайте, – сказал Драч толстому вулканологу.

Тот закашлялся, глядя на Геворкяна.

– Так вот, – вмешался второй вулканолог, высохший и будто обугленный. – Возможно извержение Осенней сопки на Камчатке. Мы полагаем, то есть мы уверены, что если не прочистить основной, забитый породой канал, лава прорвется на западный склон. На западном склоне сейсмическая станция. Ниже, в долине, поселок и завод…

– И эвакуировать некогда?

– Эвакуация идет. Но мы не можем демонтировать завод и станцию. Нам для этого надо три дня. Кроме того, в четырех километрах за заводом начинается Куваевск. Мы запускали к кратеру мобиль со взрывчаткой. Его просто отбросило. И хорошо, что не на станцию…

Геворкян стукнул кулаком по столу:

– Драч, я не позволю. Там температуры на пределе. На самом пределе. Это самоубийство!

– Позволите.

– Идиот, – вспылил Геворкян. – Извержения может и не быть.

– Будет, – грустно подтвердил толстяк.

Драч направился к двери. Высохший вулканолог последовал за ним. Толстяк остался, пожал плечами, сказал Геворкяну:

– Мы примем все меры. Все возможные меры.

– Ничего подобного, – не соглашался Геворкян. – Я лечу с вами.

Он включил видеоселектор и вызвал Димова.

– Это просто великолепно, – кивнул толстяк. – Ну просто великолепно.

Проходя через предбанник, Драч подхватил щупальцем с пола листок с профилем Кристины – смял его в тугой комок и выбросил в корзину. Движения щупалец были так быстры, что вулканолог, шедший на шаг сзади, ничего не разглядел.

* * *

Над Осенней сопкой поднимался широкий столб черного дыма, он сливался с низкими облаками, окрашивая их в бурый цвет. На посадочной площадке неподалеку от подножия сопки стояло несколько мобилей, в стороне роботы под надзором техников собирали бур, похожий на веретено. Под тентом, спасавшим от мелкого грязного дождя, но не защищавшим от ветра и холода, на низком столике лежали, придавленные камнями, схемы и диаграммы. Драч задержался, разглядывая верхнюю диаграмму. Лава не могла пробиться сквозь старый, миллион лет назад забитый породой канал. Лишь газы прорывались сквозь трещины в базальтовой пробке. Зато с каждой минутой все больше трещин образовывалось на слабом западном склоне.

Человек в белом шлеме и огнеупорном скафандре снимал данные, записанные с помощью зондов. Другой вулканолог принимал сообщения наблюдателей. Новости не сулили ничего хорошего.

Димов протянул Геворкяну записку с цифрами давления и температур в жерле.

– На самом пределе, – добавил он. – На самом пределе.

Он знал, что Драч все равно уйдет в вулкан, и в голосе его слышалась печальная отрешенность.

Заряды были готовы.

Толстый вулканолог принес шлемы для Геворкяна и Димова.

– Час назад они запускали к кратеру мобиль, – проговорил он виновато, – хотели приземлить его у трещины. Он разбился, и взрыв ничего не дал.

– Вас Куваевск вызывает, – обратился к нему радист. – Они начали демонтаж завода, но еще надеются.

– Ответьте им, чтобы подождали час. На мою ответственность.

Толстый вулканолог посмотрел на Драча. Будто ожидал поддержки.

– Пошли, – сказал Драч.

Геворкян надел шлем и стал похож на старого рыцаря, который во главе горстки храбрецов должен защищать страну от нашествия вражеских армий. Таким его и запомнил Драч.

iknigi.net

Все языкиАнглийскийРусскийКитайскийНемецкийФранцузскийИспанскийШведскийИтальянскийЛатинскийФинскийКазахскийГреческийУзбекскийВаллийскийАрабскийБелорусскийСуахилиИвритНорвежскийПортугальскийВенгерскийТурецкийИндонезийскийПольскийКомиЭстонскийЛатышскийНидерландскийДатскийАлбанскийХорватскийНауатльАрмянскийУкраинскийЯпонскийСанскритТайскийИрландскийТатарскийСловацкийСловенскийТувинскийУрдуФарерскийИдишМакедонскийКаталанскийБашкирскийЧешскийКорейскийГрузинскийРумынский, МолдавскийЯкутскийКиргизскийТибетскийИсландскийБолгарскийСербскийВьетнамскийАзербайджанскийБаскскийХиндиМаориКечуаАканАймараГаитянскийМонгольскийПалиМайяЛитовскийШорскийКрымскотатарскийЭсперантоИнгушскийСеверносаамскийВерхнелужицкийЧеченскийШумерскийГэльскийОсетинскийЧеркесскийАдыгейскийПерсидскийАйнский языкКхмерскийДревнерусский языкЦерковнославянский (Старославянский)МикенскийКвеньяЮпийскийАфрикаансПапьяментоПенджабскийТагальскийМокшанскийКриВарайскийКурдскийЭльзасскийАбхазскийАрагонскийАрумынскийАстурийскийЭрзянскийКомиМарийскийЧувашскийСефардскийУдмурдскийВепсскийАлтайскийДолганскийКарачаевскийКумыкскийНогайскийОсманскийТофаларскийТуркменскийУйгурскийУрумскийМаньчжурскийБурятскийОрокскийЭвенкийскийГуараниТаджикскийИнупиакМалайскийТвиЛингалаБагобоЙорубаСилезскийЛюксембургскийЧерокиШайенскогоКлингонский

 

Все языкиРусскийАнглийскийДатскийТатарскийНемецкийЛатинскийКазахскийУкраинскийВенгерскийТурецкийТаджикскийПерсидскийИспанскийИвритНорвежскийКитайскийФранцузскийИтальянскийПортугальскийАрабскийПольскийСуахилиНидерландскийХорватскийКаталанскийГалисийскийГрузинскийБелорусскийАлбанскийКурдскийГреческийСловенскийИндонезийскийБолгарскийВьетнамскийМаориТагальскийУрдуИсландскийХиндиИрландскийФарерскийЛатышскийЛитовскийФинскийМонгольскийШведскийТайскийПалиЯпонскийМакедонскийКорейскийЭстонскийРумынский, МолдавскийЧеченскийКарачаевскийСловацкийЧешскийСербскийАрмянскийАзербайджанскийУзбекскийКечуаГаитянскийМайяАймараШорскийЭсперантоКрымскотатарскийОсетинскийАдыгейскийЯкутскийАйнский языкКхмерскийДревнерусский языкЦерковнославянский (Старославянский)ТамильскийКвеньяАварскийАфрикаансПапьяментоМокшанскийЙорубаЭльзасскийИдишАбхазскийЭрзянскийИнгушскийИжорскийМарийскийЧувашскийУдмурдскийВодскийВепсскийАлтайскийКумыкскийТуркменскийУйгурскийУрумскийЭвенкийскийЛожбанБашкирскийМалайскийМальтийскийЛингалаПенджабскийЧерокиЧаморроКлингонскийБаскскийПушту

books.academic.ru


Смотрите также